Некролог

Вечером 4 ноября отошёл от земных дел своих Сергей «Олди» Белоусов — лидер культовой регги-группы «Комитет охраны тепла»

В мае этого года в булгаковском доме прошел квартирник Noize MC — акустическая презентация его еще не вышедшего «Последнего альбома». Журналисты и поклонники ждали появления музыканта, и тут в зал вошел странный человек — косматый, бородатый, в темных очках и тапочках, перевязанных полиэтиленовыми пакетами. Этот хиппи-пришелец так странно смотрелся среди опрятных зрителей, что даже Михаил Козырев с огромной белой собакой на его фоне выглядел волне буднично. Человеком был Сергей «Олди» Белоусов — лидер группы «Комитет охраны тепла».

Культ часто вырастает из неизвестности, и отчасти так было и с «Комитетом».

О жизни Олди до 1987 года, в котором появилась группа, известно немногое. Родился в 1961-м в Барнауле, жил в Средней Азии, в Калининград приехал уже в 1980-х — учиться на корабельного кока и подрабатывать художником-оформителем в одном из местных домов культуры. В общем, музыкантом он решил стать в том возрасте, когда другие свои карьеры уже заканчивали.

Легенда гласит, что группа собралась в годовщину смерти Боба Марли, а уже через год, в 1988-м, был записан первый альбом «Зубы».

История записи этой пластинки подробнейшим образом описана в книге Александра Кушнира «100 магнитоальбомов советского рока», и она действительно заслуживает отдельного текста. Скажем лишь, что писался альбом живьем, за одну ночь, толком не сыгранными музыкантами, один из которых и вовсе покинул импровизированную студию (какой-то ДК) в разгар записи, а свое название альбом получили из-за того, что во время сессии у лидера группы зверски болели зубы. Несмотря на общую экстремальность записи, даже по этому довольно чудовищно записанному альбому стала ясна вся самобытность и уникальность «Комитета» — группы, сумевшей разглядеть в рэгги странное созвучие пасмурному местному климату.

Дальнейшая дискография группы осмыслению поддается с таким же трудом, как и биография лидера.

«Комитет» много гастролировал, и поклонникам доставались в основном самопальные концертные записи. Несколько раз Олди внезапно пропадал из поля зрения и находился спустя несколько месяцев, например, в Крыму — на улице с гитарой. В начале нулевых он и вовсе пропал с радаров и лишь в начале этого года воскресил «Комитет» и даже дал один концерт в Калининграде.

Вечером того же дня в сети состоялся релиз сингла группы «Ляпис Трубецкой» «Священный огонь», на котором белорусская группа перепела одну из самых известных песен «Комитета охраны тепла» «Африка». Сингл должен был выйти в субботу утром, но его выпуск было решено перенести, а все средства, вырученные от его продажи пользователям сети kroogi.ru будут отправлены жене Олди.

«Парк культуры» попросил рассказать об одном из самых загадочных российских музыкантов вокалиста «Ляписа Трубецкого» Сергея Михалка и пресс-атташе «Ляписа» Александра Бергера, у которого Олди жил в свой последний приезд в Москву.

Сергей Михалок:
«В конце 1980-х — начале 1990-х такие группы, как «Странные игры», «Автоматические удовлетворители» и «Комитет охраны тепла», котировались у неформалов гораздо выше, чем монстры рока вроде «Алисы» или «Аквариума». Я сам помню, как в начале 1990-х в Минске на фестивале во дворце спорта, на котором выступали мастодонты вроде «Чайфа» и «Аквариума», выступления «Комитета охраны тепла» и «Двух самолетов» принимались гораздо лучше. Это было знаком нарождающейся контркультуры, противопоставившей себя рок-мейнстриму. Тогда мне, молодому начинающему музыканту, впервые удалось с ним пообщаться — были какие-то общие вписки, попойки. Уже тогда я понял, какой он мудрый и светлый человек, настоящий антисистемщик, поэт из андерграунда, живший по законам неформалов 1980-х: с жизнью по флэтам, с постоянными приводами в милицию, стычками с гопотой.

Я давний фанат «Комитета охраны тепла», многие песни знаю наизусть, часто пою их в компаниях под гитару.

Сейчас мы записали сингл и для него записали кавер на песню КОТ «Африка». Мы встречались с Олди, он слышал нашу версию, она ему понравилась, он очень смеялся, и мы даже хотели спеть ее вместе на одном из концертов. В результате мы даже не успели снять его в клипе на эту песню, хотя у нас была такая идея.

Лучше него регги на русском языке не пел никто, просто потому что он не уводил своих слушателей в эфемерные фантастические миры, а описывал жизнь растамана в обстановке нашего Севера — с гопотой, урлой и отсутствием человеческого тепла. Музыкально они не копировали The Wailers, UB 40 или Skatalites, их песни не похожи на классический регги, но это очень красивые песни.

Олди — страшно недооцененная фигура, на самом деле сопоставимая со Свином из АУ, Майком Науменко и Александром Башлачевым.

Творчество «Комитета охраны тепла», мне кажется, обязательно будет переосмыслено, хотя сегодня эту группу помнят немногие. Олди и КОТ должны пережить реинкарнацию популярности, встать в один ряд с Егором Летовым и «Гражданской обороной», Олди не менее значимая фигура».

Александр Бергер: «Я познакомился с Сережей Олди за полгода до его смерти. Как-то утром мне позвонила Катя, Сережина жена, и сказала, что его ссадили с самолета в Шереметьево, когда он возвращался с гастролей, что у него вообще нет денег (потому что организаторы концертов обещали заплатить, но не заплатили) и что в Москве не нашлось никого, кто согласился бы забрать Сережу из аэропорта и вписать на ночь-другую. Меня это удивило: культовая ведь личность! А я до этого всего однажды общался с Катей по электронной почте, то есть был явно не самым близким их семье человеком… Но что поделаешь — надо было выручать легенду русского регги. Я поехал в Шереметьево, нашел там Олди и привез к себе домой. На тот же день у меня был запланирован поход на акустический квартирник Noize MC, и я предложил Сереже составить мне компанию.

На концерте было немало музыкальных журналистов, и я втайне надеялся, что появление там Олди произведет фурор. Но, к моему удивлению, к нему не подошел ни один из представителей прессы — ни чтобы взять интервью, ни просто чтобы познакомиться.

Мне показалось, что коллеги смотрели на Олди с некоторым страхом — может быть, потому что чисто внешне он производил довольно тягостное впечатление. Словно оправдывая свое прозвище, 49-летний Олди выглядел на все 60: дочерна загорелое и обветренное, морщинистое лицо, клочковатая борода. Обут он был в тряпичные тапочки, перемотанные целлофановыми пакетами: его ноги сильно опухали, и нормальную обувь Сережа носить не мог. А сам Олди был весел: прихлебывая водку, налитую в пакет из-под яблочного сока, он смеялся шуткам Нойза и топал ногой в такт… Олди находился на постоянной алкогольной «прокачке» — ему нужно было каждые полчаса выпивать хотя бы пару глотков пива или рюмку водки, иначе его начинало колбасить (как я понял, это последствия многолетней зависимости от героина, с которого он соскочил в последние годы жизни).

Ночью того же дня я проснулся от стонов и мата — это был Олди. Его ноги сводило судорогой, были жуткие боли — он сказал, что такое с ним происходит каждую ночь. Но зато днем с лица Сережи практически не сходила улыбка. Он постоянно посмеивался, по любому поводу приговаривая «Эх, молодежь!». Сильно щурясь (очки потерял на гастролях), всматривался в экран ноутбука, когда я показывал ему какие-то новые группы: ему все это было действительно интересно. Он был очень воодушевлен первым за много лет выездом на гастроли, хоть ему и не заплатили ни копейки, и планировал поехать с концертами в Израиль, на Святую землю. Мы гуляли с ним по Замоскворечью, и он останавливался у каждого храма: не крестился, а просто молчал и гладил каменные стены руками. Говорят, что у Олди был очень тяжелый характер, но я этого не почувствовал. Когда мы расставались, он пригласил меня летом приехать в гости в растаманскую коммуну под Калининградом. Я поблагодарил, но не приехал – дела… Пусть земля будет ему пухом».

Яндекс.Метрика